gorodnica (gorodnica) wrote,
gorodnica
gorodnica

Николай Илькевич: «Уверенно идём к СССР»

На днях выпускнику факультета войсковой разведки Киевского высшего общевойскового командного училища им. М.В. Фрунзе, бывшему сотруднику УФСБ по Смоленской области, автору ряда уникальных книг о судьбах репрессированных поэтов и писателей Смоленщины Николаю Илькевичу исполнилось 55 лет. Сегодня он – гость «СН».


– Николай Николаевич, у Вас прекрасный возраст, пора расцвета. Кем Вы считаете себя: профессиональным разведчиком, писателем, краеведом? Может, кем-то ещё?

– Я просто творческий человек, который серьёзно занимается исследованием истории политических репрессий в СССР, активный популяризатор книги, в том числе – исторической, краеведческой, а также главный редактор журнала «Годы».

– Расскажите, как вышло, что Вы, сотрудник спецслужб, прошедший через Афганистан, другие «горячие точки», работавший в ФСБ, стали писателем?

– «Писатель» в отношении меня – слишком громко сказано. Честнее сказать – литератор. Когда в 1992 году я приехал в Смоленск, мне в руки попали документы о репрессиях в 1930-1938 годах, и эти материалы стали для меня ошарашивающим откровением, что и определило в дальнейшем всю мою творческую биографию. Это были страшные свидетельства, я никогда ранее не думал, что подобное существовало в нашей стране. Расстрелы людей преклонного возраста, массовые издевательства в советских тюрьмах, такая циничная фальсификация уголовных дел… Вот и захотелось обо всём рассказать. Я это счёл своим долгом. Постепенно втянулся в исследование политических репрессий. Нашёл единомышленника в лице ныне покойного А.А. Забелина, который тоже занимался данной темой, но без доступа к соответствующим документам. Мы очень хорошо друг друга понимали, до самой смерти Алексея Александровича тесно сотрудничали. Вышло много совместных публикаций, прежде всего в газете «Смоленские новости». Позиция её главного редактора С.В. Новикова была нам близка. Сергей Витальевич разделял наши политические взгляды на новейшую историю России.

– Почему Вы ушли из ФСБ? Работа в структуре мешала Вашей творческой деятельности или нашлись иные причины? Например, негативная реакция на Вашу публицистику со стороны коллег?

– С реакцией большинства коллег всё обстояло благополучно. Была отрицательная реакция со стороны первых лиц управления, в частности начальника УФСБ, который за глаза говорил: «Не то пишет». Я не хотел уходить из структуры в сорок лет, собирался служить соответственно законодательству – как минимум до 45 лет. Но подоспела очередная реорганизация с сопутствующим сокращением, нашли повод меня уволить на вполне законных основаниях. К 40 годам у меня накопилось 30 лет выслуги, хотя многие сотрудники управления более старшего возраста не располагали такой выслугой, какая была у меня.

– Вы что, с 10 лет стали на КГБ работать?

– Юмор Ваш понимаю и принимаю. Просто мне довелось служить в Афганистане, где год службы шёл за три, до этого – в спецназе ВДВ, где год идёт за полтора, а потом в Азербайджане – там, с введением чрезвычайного положения, тоже шёл год за полтора, в результате к 40 годам набежала выслуга в 30 лет, что позволило руководству управления на законных основаниях меня уволить. Я ушёл без сопротивления.

– Сегодня, когда Вам необходимо обращаться к архивам УФСБ, не возникает препятствий по доступу?

– Препятствия возникают сейчас у всех. Допускают исключительно тех, кто нужен управлению ФСБ. Это не голословное заявление. Пользоваться архивными документами разрешают лишь тем, кто, с точки зрения принимающих решение о допуске, напишет только то, что будет правильным в понимании руководства ФСБ. В архив пускают отдельных аспирантов, проверенных историков, близких к Управлению ФСБ по Смоленской области. Или нужных и прикормленных инсайдовской информацией журналистов. Я сделал несколько попыток обратиться к документам по 1918 году, которые уже давно рассекречены, в том числе – и по закону об архивном деле от 2004 года, но столкнулся с тем, что под любыми предлогами мне в доступе отказывали. Соответственно, я писал жалобы в областную прокуратуру, после приёма у первого заместителя прокурора области мне эти документы дали, а первоначальный отказ в данном случае был незаконен. Что касается документов, которым ещё не исполнилось 75 лет, я и не делаю попыток их получить. Вообще же, работать стало очень сложно любому честному и компетентному исследователю. В практике управления ФСБ были вопиющие случаи. Например, несколько лет назад, в канун праздника 9 Мая, в «Смоленской газете» опубликовали статью, посвящённую одному профессору, который на начальном этапе войны был в Смоленске заместителем бургомистра Меньшагина. В статье «Смоленской газеты» этот профессор героизировался, преподносился как освободитель людей, которые попали в плен. В действительности, материалы, переданные из УФСБ в газету, были недостаточно подготовлены. Профессор, о котором я говорю, написал приветственное письмо Гитлеру от лица смоленской интеллигенции, оставшейся в оккупированном Смоленске. Письмо было изготовлено в местной типографии и вложено в красивую папку, отделанную сафьяном. К посланию была приложена пушка 1812 года, взятая из Смоленского музея. Вот этого человека зачем-то героизируют, хотя, как ревнитель точности, скажу, что факты спасения молодёжи от угона в Германию тоже имели место. Однако давайте не забывать, что приветственное письмо Гитлеру от имени смоленской интеллигенции подготовил именно этот профессор. Можно ли соглашаться с публичным воспеванием такого человека?

– Что изменилось в Николае Илькевиче с тех пор, когда юношей он выбрал путь профессионального разведчика, а ныне исследует политические репрессии в СССР?

– Во мне, как, наверное, во всём моём поколении, изменилось отношение к прошлому, когда правдивая и непарадная история открылась перед нами. Естественно, в моём сознании многое трансформировалось, я увидел, кто на самом деле был героем, а кто – настоящим преступником. Всё стало на свои места. Сотрудник госбезопасности пытал, избивал, расстреливал – именно он преступник! А не обвиняемый, которого пытали и затем расстреляли. Подобные открытия изменили мировоззрение многих, того же А.А. Забелина, уже упомянутого мною. Он же был в своё время секретарём парторганизации домоуправления, активнейшим коммунистом! Но когда преступления открылись, А.А. Забелин стал депутатом первого, избранного на альтернативной основе, Смоленского горсовета. Стал демократом, а до этого ведь был идейным коммунистом. Справедливым, честным, но – коммунистом.

– Таких было много. К чести Алексея Александровича, у него достало порядочности и мужества радикально пересмотреть отношение к идеологии Маркса-Ленина, чего хочется пожелать всем её нынешним последователям. Николай Николаевич, Вы были и остаётесь членом Союза Российских писателей?

– Нет. Действительно, в 1996 году я был принят в Союз Российских писателей, но через три года понял, что свободному творческому человеку не нужно находиться ни в каком Союзе, причастность только сковывает творчество. Какое-то время я гордился, что меня приняли в Союз. К тому моменту я выпустил три книги и был польщён оценкой сделанного, но постепенно осознал, что это петля, что творческие союзы такого типа созданы по инициативе Сталина для государственного манипулирования художниками. Любыми – писателями, живописцами, театральными деятелями. Через три года я добровольно покинул Союз писателей, ещё года через три или четыре мне предложили написать заявление о выходе из организации, что я охотно исполнил. Затем ещё два поэта по тем же соображениям вышли из Союза. У меня нет никаких обид ни на кого, выход из Союза – мой осознанный выбор. Не хочу себя ни с кем сравнивать, но вот убедительный пример моей правоты – Виктор Астафьев. Он по духу (не формально, конечно) никогда не являлся функциональным членом того или иного Союза, но как творческая личность, как писатель огромного масштаба состоялся в той мере, о которой всем членам писательских союзов, как и мне, остаётся только мечтать.

– Как выживает и распространяется журнал «Годы», главным редактором которого Вы являетесь? У вас есть поддержка от властей или спонсоров?

– Недавно вышел 40-й номер. А распространение моего журнала происходит по простому принципу – ровно так, как осуществляется продажа мёда меж своих людей. Человек знает, что журнал достойный, и считает необходимым рекомендовать его кому-то из друзей. Плюс – немногочисленные подписчики. За 16 лет существования через страницы издания прошло более 140 авторов. Никаких спонсоров у журнала «Годы» нет. Если авторы желают проплатить свою публикацию и приобрести какое-то число экземпляров – пожалуйста! В последнем номере напечатаны произведения четырёх московских авторов, один из них поместил воспоминания о том, как его вербовали органы госбезопасности в 2008 году. Он заказал 50 экземпляров журнала со своей публикацией и выкупил их. Затем рекомендовал журнал дочери одного известного репрессированного, живущей на Украине, опубликовать в «Годах» творчество своего отца, осуждённого в хрущёвские времена. Так я получил новый интересный материал из Львова. Есть и группа постоянных авторов из Смоленска. Великолепные материалы даёт Михаил Козлов, главный редактор ельнинской районной газеты, безукоризненные – Михаил Иванов, и ещё ряд постоянных авторов. Никакой помощи от государства я как редактор журнала никогда бы и не принял, это моя принципиальная позиция. Журнал издаётся только за счёт авторов. Если власть желает поддержать наш журнал, пускай покупает часть тиража и передаёт в библиотеки. На сегодня журнал «Годы» областная библиотека им. А.Т. Твардовского приобретает лишь эпизодически, а вот, например, областная детская, Государственный архив Смоленской области, несколько крупных федеральных библиотек – со дня выхода журнала.

– Николай Николаевич, сравнивая времена советские, демократические образца 90-х и сегодняшней «стабильности», куда, по вашему мнению, идёт Россия?

– Страна уверенно идёт к позднему СССР. Это совершенно очевидно. Нет никакой политической конкуренции, мы просто скатываемся в конец восьмидесятых годов прошлого века.

– Но тогда родилась и росла надежда…

– Вспомните, как формировался первый Съезд народных депутатов СССР. Так же, как сегодня образовываются избирательные комиссии, разрешаются политические партии. Всё организовывается по указке со Старой площади и из Кремля. Знаете, у меня твёрдое убеждение – если правитель действительно любит свою Родину, он не станет ради политического самосохранения отбирать у людей право выбора.

– Почему возник такой регресс? Ведь все должны понимать, что путь назад – тупик!

– Мне кажется, что люди, длительное время находящиеся во власти, перестают понимать, что происходит в стране. Лужков ведь не осознавал, что ему с супругой нельзя заниматься коммерческой деятельностью на виду у всей Москвы. То же самое происходит на всех этажах властной вертикали. Правителей не интересует, что чувствует народ. Происходит, я бы сказал, дикая «лукашенизация» власти, Путин пошёл путём Лукашенко, надеясь на какое-то время удержать власть. Или передать её через некоторое время своим людям.

– С той лишь разницей, что Лукашенко удалось привести внешний вид городов своей республики в надлежащий вид. Как и дороги. Нашим «стабилизаторам» сие пока не удаётся. Ни газ, ни нефть не помогают…

– Да, я часто бываю в Беларуси и могу подтвердить, что любой райцентр республики даст фору всякому областному центру России. Но это единственная положительная черта абсолютной диктатуры. Порядок! Хорошие дороги, красиво покрашенные фасады. Моют полы и окна в подъездах, убирают во дворах…

– Ваша чёткая личная позиция неизбежно сказывается на содержании журнала «Годы». В связи с этим Вы не испытываете давления со стороны властей или спецслужб?

– Нет. Власти, видимо, не считают, что я и мой журнал можем представлять для них какую-то опасность. У журнала есть постоянные подписчики и среди сотрудников правоохранительных структур, кто-то приобретает «Годы» со дня основания журнала.

– Какой темой или, точнее, периодом советской истории Вы занимаетесь в данное время?

– Постигаю тысяча девятьсот восемнадцатый год на Смоленщине, занимаюсь этим уже 20 лет. Изучил полностью три уезда: Гжатский, Сычёвский и Поречский. Тема 1937-1938 годов ещё более обширная, одному её поднять просто нереально. Был бы рядом такой человек, как А.А. Забелин, можно было бы посоветовать заняться этой темой, она очень интересная. Вот-вот в Москве должна выйти в свет моя книга «Фальсификация следствия органами госбезопасности в 1937-1938 гг. Методы и приёмы. Документы. Палачи и их жертвы». Она находится в типографии с конца июля, ожидал появление книги в первых числах августа, но до сих пор почему-то не отпечатана, возникла непонятная мне заминка. В книге я привожу более 30 документов о том, как фальсифицировали следствие, как пытали, как убивали на допросах. Какие методы использовались смоленскими чекистами. Например, пытка электрическим током, про другие издевательства и говорить не приходится, избивали подследственных чем только можно.

– Над чем далее намерены работать?

– Наконец-то я пришёл к тому, чтобы взяться за книгу об Афганистане. Пока не знаю, что это будет. То ли очерки, то ли какие-то рассказы, но не исключаю другой художественной формы. Прошло почти 30 лет, и, мне кажется, я созрел для написания этой книги.

– Успехов Вам, Николай Николаевич. Здоровья и неугасающей трудоспособности. До новых встреч!


Александр Березнев


-------------------------


- Николай Илькевич: «Уверенно идём к СССР» // Смоленские новости. 2013, № 53, 21 августа. С. 8.
- http://www.smol-news.ru/?p=2810 (21 августа 2013).
- http://www.kvoku.org/images/kvoku/pages/ilkevich/ilkevich.htm(21 августа 2013).
- Селютин Ю. Интервью с Николаем Илькевичем (1979 г.в.) // http://www.kvoku.org/blog/archives/19679 (22 августа 2013).
Tags: Алексей Забелин, Илькевич, большой террор, журнал "Годы", политические репрессии, территория свободы, увековечение памяти
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments