?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сегодня, 7 июля 2015 г., 20 лет со дня смерти Леонида Ивановича Козыря (1930-1995), талантливого поэта.
Размещаю первую часть своей статьи о Л. Козыре, написанной в 2005 г. и тогда же опубликованной в журнале «Годы» (№ 1-2. С. 119-136).
----------


На закате
К десятилетию смерти Л.И. Козыря

Писать какие-то глубокие и основательные воспоминания о Леони­де Ивановиче Козыре никогда не входило в мои планы. Да и что, соб­ственно, я могу о нём рассказать, если знал его менее двух лет?
И всё же три исходных и при этом равнозначных обстоятельства, о которых коротко упомяну, подвигли меня найти время и напрячь память, чтобы попытаться извлечь из неё то немногое, но, безусловно, до­рогое, что связывало с Л.И. Козырем.

***
Первопричиной, подтолкнувшей меня к попытке в свободной и неза­труднённой форме изложить свои записки, явилась работа по подготовке к выходу в свет книги Л.И. Козыря «Строфы» (Смоленск, «Годы», 2005).
Вторым мотивом стал совсем недавний разговор с замечательным педагогом, преподавателем русской литературы в одном из смоленских учебных заведений среднего профессионального образования. Когда я рассказал моему собеседнику о скором выходе из печати вышеназванной книги Л.И. Козыря, в ответ услышал, что имя этого поэта ему вовсе неведомо. С интересом рассматривал мой приятель избранное Л.И. Козы­ря «Зовы», вышедшее десять лет назад, и всё удивлялся, почему до сих пор ничего не знал об авторе.
И, наконец, третий повод взяться за воспоминания. Он непосред­ственно вытекает из предыдущего, поскольку упомянутый здесь препо­даватель русской литературы является выпускником Смоленского госу­дарственного педагогического университета.

***
Была у меня нынче дискуссия с профессором Смоленского государственного педагогического университета (СГПУ), доктором филологических наук, бесспорным специалистом в вопросах истории и тео­рии русской литературы. Меня интересовало, почему ничтожно мало вни­мания уделяется в этом вузе изучению творчества смоленских авторов. Мною назы­вались конкретные имена поэтов и прозаиков – живших на Смоленщине и теперь здравствующих. В ответ мне было сказано буквально следующее: «Я не знаю, что такое смоленская литература. Я признаю литературу русскую». Хотя профессор вовсе не отрицал, что на Смоленщине живут интересные поэты (тут наши литературные пристрастия разошлись) и талантливый прозаик (а здесь – мнения совпали). Мне подумалось то­гда, что, возможно, не всё логично с преподаванием русской литературы в вузах, раз во всех педагогических университетах страны изуча­ется творчество одних и тех же поэтов. Но ведь когда-то, в 30-е годы – и А.Т. Твардовского-поэта не хотели признавать преподаватели Смо­ленского университета (института). Было уже такое, было.
Разумеется, я отдаю себе отчёт, что вторгаюсь не в свою епар­хию. И, конечно же, я знаю о кандидатских диссертациях, антологиях, сборниках поэзии, научных трудах, изданных преподавателями СГПУ. Та же книга «Зовы» (1995) Л.И. Козыря, к примеру.
Но я-то веду речь не об исключениях, а о системе. Иначе, как объяснить, что выпускник филологического факультета СГПУ, знаниями которого я восхищён, несколько лет работающий по полученной в сте­нах университета специальности, преподающий русскую литературу и литературное краеведение, собирающийся поступать в аспирантуру, ни­чего не слышал о Л.И. Козыре? А прошло-то всего десять лет после смерти никак не последнего смоленского поэта – яркого представителя русской литературы.
1

Наше первое общение и моё заочное знакомство с Леонидом Ивано­вичем Козырем состоялись в середине октября 1993 года.
В архиве местного управления государственной безопасности го­дом ранее я обнаружил неизвестное письмо репрессированного в 1937-1938 гг. литературного критика Адриана Владимировича Македонова. Письмо было написано им в пересыльном пункте УхтПечЛага НКВД СССР (станция Котлас Архангельской области) и адресовано Прокурору СССР А.Я. Вышинскому. Это потрясающе интересный документ эпохи, который я, сразу оценив его всестороннее значение, попытался «пристроить» в ка­кое-нибудь периодическое издание. И позвонил Л.И. Козырю, редакти­ровавшему тогда газету «Вдохновение», где уже было опубликовано вы­явленное мною в вышеназванном архиве неизвестное письмо А.Т. Твардо­вского и М.В. Исаковского в областную прокуратуру – в защиту Адриана Македонова. Л.И. Козырь был лично знаком с А.В. Македоновым, а потому охотно включился со мной в разговор. Я рассказал об истории появления, существе и стру­ктуре обращения А.В. Македонова, о лицах, которые в жалобе упоминаются (А. Твардовский, М. Исаковский, А. Фадеев, Л. Авербах, Н. Рыленков и другие). Далее был обсуждён вопрос о возможности опублико­вания в декабрьском (1993 г.) и январском (1994 г.) номерах газеты «Вдохновение» письма А.В. Македонова на имя А.Я. Вышинского. Единс­твенное, что смущало Л.И. Козыря в моём предложении, был сравнитель­но большой объём документа:
– Знаете, не любят читатели большие материалы в газетах...
Л.И. Козырь заговорил о желательности постоянного моего сотру­дничества с газетой. Его, в первую очередь, интересовали материалы о репрессированных деятелях литературы и искусства. Оказалось, он следил за публикациями на эту тему в журнале «Край Смоленский», про­сматривал и мои статьи в нём, а потому, в ходе нашего телефонного разговора, предложил любопытную схему: перед размещением обширного очерка в «Крае Смоленском» давать небольшую статью – сокращённую версию будущей журнальной публикации – в его газете. На том и дого­ворились.
Дней через десять я снова разговаривал по телефону с Л.И. Ко­зырем: надо было согласовать некоторые детали по порядку представ­ления материала. Леонид Иванович предложил разместить в газете не само письмо, а лишь его обзор. Я наотрез отказался. На его справед­ливые и убедительные аргументы, что публикация получится вовсе не газетной, а, скорее, журнальной, я привёл в качестве собственных до­водов авторитетную парижскую газету «Русская мысль», которая смело публиковала эпистолярное наследие известных людей, к тому же сопровождая тексты обширными комментариями, включая и надписи на адресной стороне конвертов и оболочек от писем. Что же касается объёма пред­ложенной мной публикации, то материал действительно был великоват. Но большие статьи, очерки, интервью Л.И. Козырь часто размещал в газете, ещё до моего сотрудничества с «Вдохновением». Запомнился, например, рассказ «Лось» В.А. Сальковского, опубликованный на четы­рёх страницах.

***
9 ноября 1993 года состоялось наше личное знакомство. Произошло это в редакции журнала «Край Смоленский», которая тогда располагалась на первом этаже Дома Советов. В осенне-зимне-весенний период Л.И. Козырь, при посещении областной администрации, оставлял верхнюю одежду в редакции журнала. Так было и в тот раз. Я находился в поме­щении, когда туда зашёл Л.И. Козырь. Меня представила Людмила Петровна Стерхова, главный редактор «Края Смоленского». Леонид Иванович снял пальто и шапку, причесался и приготовился к разговору. Я отдал ему машинопись обещанного материала, а Л.П. Стерхова, имевшая дета­льное представление о письме А.В. Македонова, посоветовала Л.И. Ко­зырю не отвергать материал.
Я наблюдал за Л.И. Козырем и пытался сформулировать своё пер­вое впечатление от знакомства и общения с человеком, кого я пока ото­ждествлял прежде всего с редактором «Вдохновения». То, что Леонид Иванович одновременно являлся руководителем областной организации российских писателей, меня в тот момент вовсе не касалось – эта ин­формация как бы не доходила до сердца.
Откровенно отмечу: Леонид Иванович мне абсолютно не понравился в день нашего знакомства. Я видел, что его «Вдохновение» – малоин­тересная (во всяком случае – для меня) и мало читаемая газета, а Л.И. Козырь вёл разговор и держал себя так, словно редакционный портфель издания завален невероятно ценными и интересными материалами. Было очевидно и, думаю, не только для меня, что Л.И. Козырь явно переоценивал значение «Вдохновения» – газету даже близко нельзя было сравнить с суперпопулярными «Московскими новостями» или «Аргумен­тами и фактами», которыми зачитывалась вся страна. А пятитысячный, невероятно большой тираж «Вдохновения» – лишнее подтверждение моих слов.
Одетый в приличный костюм синего цвета, безукоризненно сидев­ший на нём, Л.И. Козырь был представителен и всем своим видом исто­чал уверенность в себе. Но, что мне сразу не понравилось, ходил он по кабинету редакции журнала и коридорам Дома Советов с какой-то напускной важностью. Я бы даже сказал – вальяжно...
Поговорили об Адриане Македонове, о тех материалах, которые я смог бы в перспективе предоставить газете. Окончательно решили, что Л.И. Козырь опубликует письмо А.В. Македонова в январе-феврале 1994 года. Договорились звонить друг другу. Леонид Иванович сказал, что было бы весьма неплохо, если бы материалы о репрессированных смоля­нах публиковались в каждом номере «Вдохновения». Я с ним согласился.

2

Как раз в это время был свёрстан № 11-12 журнала «Край Смолен­ский», в котором шла моя публикация «Смоленские писатели. Как все это было». В ней впервые выносились на суд читателей заявление в управление НКВД Н.И. Рыленкова (1937 год), а также протоколы допросов его (1937-1940 гг.), Александра Твардовского, Михаила Исаковского и Анны Караваевой. Не помню уже, от кого Л.И. Козырь узнал о готовившейся и обещавшей стать скандальной публикации (так оно и произошло вскоре) – от меня или от Л.П. Стерховой – но к протоколам допросов и заявлению Н.И. Рыленкова Леонид Иванович проявил особый интерес. В силу того, наверное, что Н.И. Рыленков, ставивший когда-то «на крыло» поэта Л.И. Козыря и написавший предисловие для его первой книги «Ваш однополчанин» (1963), выглядел в обнародовавшихся мною документах из архивов госбезопасности не весьма красиво. Я, разуме­ется, предполагал, что реакция на мою публикацию будет самой раз­ной, и подготовился к отражению атаки. Когда в конце ноября я встре­тил Л.И. Козыря и И.А. Кузьминову, разговор коснулся, в том числе, и протоколов допросов известных людей. Ирина Александровна Кузьминова, помню, сказала:
– А ещё будет Вам от жены Рыленкова – Евгении Антоновны…
Я пожал плечами, ибо чётко осознавал, на что иду. Но И.А. Кузьминова тоже понимала всю взрывоопасность извлечённых из недр НКВД документов:
– Приготовьтесь, ух что будет!..
Но Л.И. Козырь, спокойно выслушав наш короткий диалог, рассу­дил просто:
– Документ есть документ...
В середине декабря 1993 года, когда в очередной раз встретил на улице Л.И. Козыря, я получил от него твёрдое заверение, что в № 1 «Вдохновения» за 1994 год будет опубликовано письмо А.В. Македонова на имя Прокурора СССР А.Я. Вышинского. Леонид Иванович попросил подготовить ещё какую-нибудь статью на февраль. Я пообещал написать небольшую заметку о художнике Н.И. Падалицыне, уроженце Смоленска, расстрелянном в 1930 году в Москве за отказ от негласного сотрудни­чества с ОГПУ.
За несколько дней до Нового года я подготовил статью для газе­ты, о чём сообщил Л.И. Козырю по телефону.

***
Когда вышел первый номер «Вдохновения» за 1994 год (начало фе­враля), я снова позвонил Леониду Ивановичу домой, и мы по телефону обсудили содержание ряда статей и газеты в целом. Возможно, ему бы­ло интересно знать моё мнение. Говорил я откровенно и как на недо­разумение указал на обилие перепечаток и маргинальных материалов, ничего общего не имеющих с культурой и основным направлением газеты. Я и раньше, читая «Вдохновение» в 1992-1993 гг., обращал внимание на многочисленные перепечатки из газет и журналов («Неделя», «Семья», «Собеседник», «Здоровье», «ЧП», «На грани возможного», «Домашняя га­зета», «Деловая женщина», «Мы», «Биржа», «Не может быть», «Частная жизнь»), а также на массу других ссылок и сообщений для СМИ всевозможных российских и зарубежных инфор­мационных агентств. Меня все эти заметки о чудесах, сенсациях, тай­нах, магии, астрономии, гаданиях, волшебном врачевании, советах же­нщинам изрядно раздражали. Об этом и сказал Л.И. Козырю открытым текстом. Леонид Иванович со мной не согласился, ответив, что такие сведения тоже нужно публиковать.
Л.И. Козырь рассказал и о проблемах, с которыми постоянно стал­кивалась редакция. Но о чём конкретно по данному вопросу он говорил тогда, уже, к сожалению, не вспомню.

***
В последний день февраля я впервые переступил порог квартиры Л.И. Козыря (Октябрьской революции 36, 17). Он пригласил меня зайти за вторым номером «Вдохновения», где было опубликовано продолжение текста письма А.В. Македонова на имя Прокурора СССР («Отношения к троцкизму я не имел...» // Вдохновение. 1994, № 1. С. 9; № 2. С. 8-9). Разговор наш был не очень продолжительным. Леонид Иванович попросил написать ещё несколько статей, на моё усмотрение – для майского и последующих номеров ежемесячника:
– Пишите, а там посмотрим, в какой номер их поставить.
Я заикнулся, чтобы поговорить о том, какова была реакция на первую часть публикации, и сказал о звонке Веры Андреевны Звездаевой, поблагодарившей меня за этот материал. Но Леонид Иванович и ухом не повёл. Он, очевидно, думал о чём-то своём, а потому продол­жил начатый разговор:
– Всё-таки давайте статьи чуть поменьше. Не хочется их разры­вать на два номера.
Не могу объяснить словами, почему, но совершенно чётко помню, что к этому времени нашего знакомства я видел уже в личности Л.И. Козыря не только редактора газеты «Вдохновение», но и поэта, литера­тора.
1 апреля 1994 года из Починка, где в местной типографии печа­талась газета «Вдохновение», был доставлен тираж третьего номера. Л.И. Козырь разместил в газете мою небольшую статью «Художник похо­ронен на Ваганьковском» – о репрессированном Н.И. Падалицыне. Вечером я зашёл домой к Леониду Ивановичу. Мы переговорили накоротке. Л.И. Козырь попросил подготовить материал для газеты об Александре Твардовском и – вообще – «что-нибудь ещё неизвестное из архивов управле­ния» госбезопасности.

***
Очень обстоятельный и многотемный разговор состоялся дома у Леонида Ивановича сразу же после майских праздников. Он пригласил зайти за гонораром, чем, признаюсь, меня довольно сильно смутил, так как вопросы какого-либо вознаграждения за мои публикации никогда не ставились и не обговаривались.
Кроме Л.И. Козыря и И.А. Кузьминовой в квартире находился близ­кий к «Вдохновению» местный журналист, частенько публиковавшийся в газете. Он сидел за журнальным столиком; мне предложили место там же, с другой стороны. На столике лежали редакционные деньги. Леонид Иванович представил меня журналисту, после чего назвал сумму причи­тавшегося мне гонорара и при этом сказал:
– Возьмите деньги вот там, на столе. Отсчитайте сами...
Мы сидели в гостиной. Дверь, ведущая на балкон, была приоткры­та и занавешена тюлем. Лучи весеннего солнца, шаловливо игравшие на оконных стёклах, свежий воздух, врывавшийся в комнату, и плавающий на его потоках тюль создавали приятное настроение и располагали к возвышенной, задушевной беседе. Ирина Александровна принесла чай. Я, прислушиваясь к разговору Леонида Ивановича с другим гостем, рассматривал, не вставая, книги на полке, у которой сидел хозяин. Заме­тив, что там многие поэтические сборники Л.И. Козыря, которые я раньше видел в библиотеке только в «родных» – «мягких» обложках, заботливо и качественно перелицованы и имеют твёрдый переплёт, я уже было приготовился спросить об этом, как неожиданно сам был вовлечён журналистом в совершенно иной разговор.
Мой новый знакомый вдруг стал, с явным раздражением в голосе, высказывать своё отношение к моей нашумевшей публикации «Смоленские писа­тели. Как все это было» («Край Смоленский»), в которой были приведены протоколы допросов Н.И. Рыленкова. Если коротко и позиционарно изложить взгляды и аргументы этого раздражённого журналиста, то мне тогда говорилось следующее: делать такую публикацию нельзя было; Николай Иванович Рыленков – уважаемый человек, хороший поэт, а публикация протоколов допросов бросает на него тень как на возможного стукача; опубликованы протоколы мной слишком выверенно и без комментариев; Николая Ивановича Рыленкова могли заставить это сделать, применив к нему известные методы принуждения.
Во­обще-то, должен подчеркнуть, разговаривать с журналистом было очень тяжело: он постоянно перебивал и абсолютно не хотел видеть во мне равного собеседника. Подметив для себя это, я решил не настраи­ваться на серьёзный разговор, тем более что был в гостях. Да и точ­ка зрения журналиста имела право на существование, хотя мой собеседник, в отличие от меня, не изучал документы уголовного дела по обвинению смоленских писателей, а в публикации почему-то не заметил двухстраничный комментарий, и потому в данном споре его позиция представлялась мне совершенно субъективной и запросто уязвимой.
(На миг лишь отвлекусь и укажу на превосходнейшую публикацию Петра Ивановича Привалова (печатается, с продолжением, в журнале «Смоленск», 2004, №№ 11, 12; 2005, №№ 1 – 5), в которой, по прошествии более десяти лет, даётся детальный, выверенный, беспристрастный и широкоаспектный анализ документов «Дела писателей»).
Нежданно-негаданно Л.И. Козырь и И.А. Кузьминова дружно встали на мою сторону, полностью взяв меня под свою защиту и при этом выс­казав, каждый в отдельности, свою точку зрения.
Атака журналиста моментом захлебнулась. Однако он как-то пере­шёл к разговору о священнике Глебе Якунине и начал о нём плохо от­зываться. Я, хорошо знавший Глеба Павловича Якунина по работе в Пар­ламентской комиссии Верховного Совета СССР по расследованию причин и обстоятельств государственного переворота (октябрь-декабрь 1991 года), немедленно заступился за гонимого священника и правозащитника, рассказал о своих встречах с ним и наблюдениях за его деятель­ностью. И этот разговор быстро сошёл на нет.
Меня всё время удивляла странная самооценка собеседника. Броса­лось в глаза, что журналист постоянно подчёркивал – он – «самый ру­сский». Как здорово его осадили Л.И. Козырь и И.А. Кузьминова! Они сравнили журналиста с известным в те годы в Смоленске Юрием Петровым, возглавлявшим карликовое местное отделение «Русского националь­ного собора». Это меткое и в то же время хлёсткое сопоставление мгно­венно одёрнуло и отрезвило журналиста.

***
Леонид Иванович рассказал, что смоленская организация Союза российских писателей ходатайствовала перед Президентом России Б.Н. Ельциным о награждении Адриана Владимировича Македонова, проживавшего в Санкт-Петербурге, орденом. Именно так, по мнению Л.И. Козыря и его коллег-писателей, государство и президент России должны оценить жиз­ненный подвиг 85-летнего известного геолога и не менее известного литератора.
Обсуждая четвёртый номер «Вдохновения», я похвалил и назвал вес­ьма удачными стихи Сергея Михайловича Машкова. Л.И. Козырь поведал мне, что он «пробивает» поэтическую книгу С.М. Машкова.
Перед тем как распрощаться, Леонид Иванович попросил подготови­ть «что-нибудь» для июльского номера «Вдохновения».

***
Как раз в эти майские дни было задумано провести в областной би­блиотеке вечер, посвящённый 85-летию со дня рождения Адриана Владими­ровича Македонова. Кому принадлежала эта замечательная идея – не знаю (газета «Смоленские новости» сообщала 14 мая 1994 г., что вечер организуют областная научная библиотека, кафедра истории и теории литературы СГПИ и Союз российских писателей), но меня пригласил на торжественное заседание профессор Вадим Соломонович Баевский, позво­нив за несколько дней до мероприятия по телефону. Он рассказал о плане заседания и попросил кое в чём помочь.
Вечер состоялся 19 мая 1994 года, накануне юбилейного дня рож­дения А.В. Македонова. Проходило мероприятие с 18 до 20 часов в ли­тературном салоне (так он тогда назывался) библиотеки, а вечер от­крыл и вёл Леонид Иванович Козырь, который вкратце рассказал о вы­ступлении А.В. Македонова на одном из съездов писателей России. За­тем Л.И. Козырь удобно расположился в кресле, лицом к собравшимся; атмосфера была весьма демократичной, чему во многом способствовал авторитет ведущего. Л.И. Козырь и не пытался скрывать от присутствовавших, что ему доставляет огромное удовольствие вести вечер. Когда выступавший с докладом B.C. Баевский зачитывал выдержки из писем к нему А.В. Македонова и огласил восторженную оценку им стихов Л.И. Козыря, лицо ведущего залилось румянцем. Настолько это было неожиданно, в том числе и для всех собравшихся, и приятно одновременно. После великолепного выступления Р.А. Ипатовой Леонид Иванович обра­тился из кресла ведущего к пришедшим:
– А почему никто не защищается на Македонове?
В конце вечера Л.И. Козырь предложил послать телеграмму в Санкт­-Петербург А.В. Македонову. Получив одобрение из зала, Леонид Ива­нович произнёс:
– Все «за»? А почему не аплодируете?

3

К лету 1994 года постепенно выкристаллизовалась идея написа­ния большого исследования об А.В. Македонове. Я вплотную засел за архивные материалы о репрессировании группы смоленских писателей. Контакты с Л.И. Козырем стали только эпизодическими. В газете «Вдохновение» я, по причине сверхзагруженности, уже не публиковал­ся, хотя старался просматривать каждый свежий номер. На исходе лета я как-то случайно на Блонье встретил Л.И. Козыря. Он снова просил поддержать газету интересными публикациями. К сожалению, я не мог позволить себе отвлечься от работы над книгой.
В сентябре 1994 года умерла моя мама, ровесница Л.И. Козыря. Мне пришлось на некоторое время отложить в сторону начатые дела и свести к разумному минимуму общение с друзьями и знакомыми.
За несколько часов до Нового, 1995 года я позвонил Л.И. Козырю, чтобы поздравить его и И.А. Кузьминову с приближающимся праздником. Леонид Иванович жаловался на своё здоровье и сказал, что «очень пло­хо себя чувствует».
В начале марта 1995 года я повстречал в центре Ирину Александ­ровну Кузьминову. Она рассказала, что Леонид Иванович «на улицу ещё не выходит, чувствует себя неважно». Припоминаю, что Л.И. Козы­рю была сделана сложная операция. И.А. Кузьминова сказала также, что Л.И. Козырь готовит новую книгу – ему пообещали деньги на поэтичес­кий сборник объёмом двенадцать печатных листов. Речь шла об избран­ном «Зовы», но эту книгу Л.И. Козырь так и не дождался – она вышла совсем скоро после его смерти.

***
В апреле я написал для газеты «Вдохновение» небольшую статью о матери А.В. Македонова – Екатерине Львовне Македоновой, расстре­лянной чекистами в Смоленске в июле 1938 года.
После работы, предварительно созвонившись днём, я зашёл к Лео­ниду Ивановичу, чтобы отдать эту статью, расширенный вариант кото­рой подготовил и для «Края Смоленского». Дверь открыл хозяин. Я, взглянув на него, внутренне ужаснулся: за полгода Леонид Иванович очень сдал и сильно изменился внешне – болезнь изрядно подточила его здоровье. Ещё в конце 1994 года он выглядел представительным и цветущим мужчиной, полным сил, планов, замыслов, устремлений, абсолют­но уверенным в себе, а сегодня – Боже мой! – это уже старик, на ко­тором даже домашняя одежда – спортивные брюки и кофта «висели», как на вешалке. Был Леонид Иванович не выбрит; наверное, даже эта ежед­невная простая процедура требовала от него немалых усилий; из-под коричневой кофты торчали слева и справа как бы неестественно выпирающие кости ключицы с натянутой кожей. Говорил Леонид Иванович тихо, и в его голосе уже совсем не было той былой твёрдости, всег­дашней убеждённости, внушительности, авторитетности, которые в нём чувствовались, когда Л.И. Козырь расхаживал по этажам Дома Советов. Я, разумеется, и вида не подал, что заметил столь разительные изме­нения в его облике и поведении. Думаю, он был сильным человеком и не нуждался в сочувствии и любом проявлении к нему жалости. Это бы­ла моя последняя встреча с Леонидом Ивановичем Козырем. Больше мы не общались. Даже по телефону.

***
Тем не менее я старался через наших коллег-литераторов как-то узнавать о состоянии здоровья угасавшего Леонида Ивановича. В начале июня главный редактор журнала «Край Смоленский» Л.П. Стерхова ска­зала, ссылаясь на Р.А. Ипатову, что Л.И. Козырь очень плох: он уже не встаёт с кровати и не ходит.
Из разговоров с некоторыми авторами и читателями «Вдохновения» всё более становилось очевидным, что интерес к газете постепенно убывает. Конечно, газету многие любили; у неё были постоянные обо­жатели, были и случайные читатели, которых влекла интеллектуальная, познавательная составляющая издания. Мой минский приятель Ю.Р. Чудин, возвращаясь весной 1994 года из Ульяновска, купил в Смоленске один из номеров «Вдохновения», где была опубликована моя статья об А.В. Македонове. Потом Ю.Р. Чудин несколько раз у меня справлялся, были ли хорошие публикации в газете. Но в целом ситуация вокруг «Вдохнове­ния» была тревожной – по правде сказать, внимание читателей к газете заметно снижалось и таяло. В середине июня 1995 года беседа на эту тему, волновавшую нас обоих, была у меня с B.C. Баевским. Мы усмотрели явные признаки упадка «Вдохновения» и пришли к выводу, что Л.И. Козырь, вследствие серьёзной болезни, теряет влияние на газету. На следующий после нашего разговора день B.C. Баевский посетил Л.И. Ко­зыря. В седьмом номере «Вдохновения» должна была быть опубликована обзорная статья Вадима Соломоновича Баевского о состоявшемся 5 июня и организованном им научном семинаре «Александр Твардовский и мировая куль­тура». Л.И. Козырь, встретившись с B.C. Баевским, попросил передать, что моя статья о матери А.В. Македонова пойдёт только в восьмом но­мере. Я спросил B.C. Баевского, с которым говорил по телефону, о самочувствии Л.И. Козыря. «Леонид Иванович выглядит неплохо», – ко­ротко сказал Вадим Соломонович. К сожалению, моя статья во «Вдохновении» так и не была опубликована, а потом, после смерти Л.И. Ко­зыря, и потеряна.

(Окончание будет)


Profile

gorodnica
gorodnica

Latest Month

June 2018
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel